К примеру, многотомная история России, написанная выдающимся польским историком Яном Кухаржевским, носит красноречивое заглавие — “От белого до красного царизма”. В то же время после Второй мировой войны впервые наблюдается существенная трансформация традиционного образа врага: при явно саркастическом отношении к СССР польское общественное мнение впервые начинает видеть различие между советским строем и русскими людьми . Последние всё чаще начинает вызывать сочувствие и симпатию. И это, как справедливо утверждает А. Невяра, скорее не результат официальной пропаганды польско-советской дружбы, а следствие того, что после войны резко изменилась социальная структура страны. Авторами и адресатами текстов о России стали интеллигенты родом из крестьянских, рабочих и мещанских семей, которые шляхетский этос чести и мести, предполагавший чувство превосходства и над “варварами”, и над “рабами”, и над “мужиками”, воспринимали как анахронизм. В то же время все без исключения авторы исследованных документов XVI — начала ХХ в. принадлежали к шляхетскому сословию, некоторые же представляли высшую аристократию — магнатерию.

Не на все возникающие вопросы исследовательница сумела ответить. Например: почему московит впервые появляется в частных документах именно во второй половине XVI в.; а что же было раньше? А ведь ответ предельно прост: до 1569 г. (Люблинская уния) не было польско-московской границы — была граница литовско-московская. А значит, не могло быть и польско-московских войн, да и вообще каких бы то ни было польско-московских контактов — были войны и контакты (в том числе многочисленные династические браки) литовско-московские. Или другая не затронутая в книге проблема — портрет врага-немца.